29/05/2020
Вспомнил сегодня нашу учительницу, а также классного руководителя.
Могу сказать только хорошее об этом человеке, многому меня научила, думаю как и многих.
Мы звали её Мария Леоновна Пименова. Вот некоторые подробности ее жизни.
Мариам Леоновна Момджи, родилась 05 марта 1928 г. , по-моему в г. Сестрорецке.
Ее девичья фамилия – Момджи, что в переводе с грузинского означает – свеча. Родилась она в семье музыканта. Она не успела окончить музыкальную школу, из-за войны.
Когда началась война и фронт подошел совсем близко, всю семью Мариам эвакуировали в Ольгино, под Ленинград. 8 сентября 1941 года началась блокада и длилась 900 дней!
На глазах у тринадцатилетней девочки от голода умирали близкие. Сначала – старшая сестра Сусанна, у которой осталась маленькая, одиннадцатимесячная, дочка. Вскоре умерла и она. Муж Сусанны воевал на флоте и там пропал без вести. В октябре не стало отца, а в апреле 42-го умерла мама.
– Я целую ночь пролежала рядом с ней, обнимала ее и плакала. Из всего дома, из 42 квартир, нас осталось только двое: я и соседка. Она помогла завернуть маму в одеяло, и мы повезли ее на санках к машине, которая забирала умерших. Гроб для папы в свое время мама выменяла на хлеб. Но теперь нечем было расплачиваться. Машина только что приехала, и нам удалось погрузить в нее тело. Это была удача, потому что не хватало машин на всех, кто умер. Многие тела просто лежали на улице. Хоронили людей на Пискаревском кладбище в братской могиле. Сейчас там установлена мемориальная плита с указанием года захоронения.
Думаю, мама могла бы остаться в живых, если бы в начале месяца у нас не украли карточки на хлеб на весь месяц. И остались мы без «125 блокадных грамм, с огнем и кровью пополам», как писала ленинградская поэтесса Ольга Бергольц. Чего там только не было: и бумага, иногда кора… Питались всем, чем придется. Птицы вообще исчезли из города. Кота и то пришлось съесть. Жалко было, конечно. Ели дуранду – это жмых от семечек, и с нетерпением ждали весну. Обрывали молодые ростки крапивы, потом лебеды, как только появлялись, не дожидаясь пока вырастут. Выбирали овес из конского помета, потом промывали и варили похлебку.
Когда осталась одна, несколько недель пряталась от инспекторов, которые таких, как я, забирали в детский дом. Сама не знаю почему, но очень боялась туда попасть. Все равно нашли и отправили.
Выжить всему вопреки
В июле 1942-го Мариам ехала в детском эшелоне, который эвакуировали через Ладогу в тыл. Немцы бомбили с воздуха, снаряды рвались совсем близко. Эшелон, к счастью, прибыл в целости и сохранности. Детей расселяли кого куда. Мариам попала сначала в село Ефаново Горьковской области, недалеко от Мурома, потом – в Навашино.
– Помню, что привезли нас около пяти утра. Колхозницы, когда нас увидели, зарыдали в голос. Мы были худые и изнеможенные настолько, что не могли по лестнице подняться. Ноги приходилось переставлять руками. Было мукой подниматься на второй этаж детдома, куда нас поселили.
Еще помню, как женщины принесли овощи, пироги. А воспитатели строго-настрого запретили нас кормить помногу. Надо было постепенно. Мы просили добавку, а повара плакали, но не давали. Сколько на моих глазах ребят погибло оттого, что не могли совладать с собой, с непроходящим голодом, и наедались до смерти.
Когда в 47-м году отменили карточки, я съела целую буханку. Так потом девчонки всю ночь бегали и проверяли, жива ли? А я все равно досыта так и не наелась. Зато когда нас посылали на колхозные поля работать, а это было довольно часто, по дороге съедали все что могли – сырую молодую картошку, морковь, капусту. Сейчас, когда вспоминаю, сама удивляюсь, как все это можно было пережить.
В Навашине Мариам закончила десятилетку и в 1947 году поступила в педагогический. Школьная пятерка по немецкому определила выбор. Тогда искала она, где побыстрее можно выучиться и где дают общежитие.
Училась Мариам легко. Особенно давался английский язык. Сессии сдавала досрочно и на все лето уезжала работать в пионерский лагерь. Хотя с детства мечтала быть врачом. Но в медицинском институте надо было учиться шесть с половиной лет! Потому мечте так и не удалось сбыться.
Передовой моряк
Когда Мариам училась на втором курсе, к ее соседке по комнате в общежитии Ольге приехал в отпуск брат Михаил. Он служил в Тихоокеанском флоте на торпедных катерах. Познакомились, стали переписываться. В течение года письма стали носить романтический характер. В 50-м, когда Михаил демобилизовался, они поженились. Из шестнадцати девчонок, которые жили в комнате, он выбрал ее, одну единственную. Любовь друг к другу они несли через всю жизнь.
Мариам Леоновна сразу пришла работать во вторую школу. С открытием новой, десятой, связан ее переход в другой коллектив. 47 с половиной лет отдано не просто педагогике, а любимому делу. М. Пименова – отличник народного просвещения.
В день 80-летия только и успевала принимать от них поздравления. И от тех, кто живет в городе, и из Питера, Москвы, Израиля и даже из Японии.
Есть еще одна дата в ее жизни – 27 января. Именно тогда в 1944 году была окончательно прорвана блокада Ленинграда. В этот день каждый год уже много лет подряд звонила ей одна ученица и говорила: «Знаю, что это тяжелый день в вашей жизни, но я – помню».
И мы тоже будем помнить, Марию Леоновну!
Мариам Леоновна умерла 8 марта 2014 года в возрасте 86 лет.
Часть материала из газеты "Городской курьер" 12.02.2010. г. Саров
