Russian State Archive of Literature and Art

23/10/2024

Дорогие подписчики!
Присоединяйтесь к нашей группе в VK — https://vk.com/rgali — там мы продолжаем публикации о событиях в архиве и наших фондообразователях.

06/03/2022

5 марта 2022 года исполнилось 130 лет со дня рождения выдающегося артиста балета, балетмейстера и хореографа Касьяна Ярославича (Карловича) Голейзовского.

«Ярчайшая, ни с кем не перекликающаяся фигура в истории русского балета, стоящая совершенно особняком. Экспериментатор, выдумщик, фантазер, оригинал, чудак». Так писала о Голейзовском преданная поклонница его таланта, великая Майя Плисецкая. В своей характеристике она была, как обычно, точна и проницательна: обладая талантом исключительной силы, Голейзовский на протяжении всей жизни вынужден был бороться за свое право творить, преодолевая не только бюрократические препоны, но и академизм старой балетной школы.

Касьян Голейзовский родился в Москве 5 марта (22 февраля по старому стилю) 1892 года и был крещен в Троицкой церкви на Арбате. Его мать, Елена Дмитриевна Дашкова, была балериной Большого театра, отец, обрусевший чех Карл-Ярослав Голейзовский, также служил в театре и был солистом оперы. (Из-за двойного имени отца Касьян Голейзовский в одних документах именуется Касьяном Карловичем, а в других Касьяном Ярославичем.)

В 8 лет мальчика определили в Московское хореографическое училище, а затем перевели в Императорское Санкт-Петербургское хореографическое училище, которое он окончил в 1909 году. Из всех выпускников своего курса Голейзовский единственный получил за танцы высший балл.

С 16-летнего возраста ученики училища выступали на сцене Императорских театров, а после его окончания могли рассчитывать на место в труппе. В июне 1909 года К.Я. Голейзовский подал прошение о поступлении в Большой театр, хотя как выпускник Петербургского училища должен был получить место в Мариинском театре. Ходатайство его было, однако, удовлетворено, и Голейзовский был зачислен в труппу Большого. С этого момента началась история его многолетних отношений с этим театром, в которой были моменты блестящих триумфов, но больше - недопонимания и обид.

За несколько лет службы в Большом театре он станцевал партии Голубой птицы в «Спящей красавице» П. И. Чайковского, Гения вод в «Коньке-Горбунке» Ц. Пуни и ряд других. В письме к председателю Совета балетной труппы театра, прославленному балетмейстеру А.А. Горскому от 12 октября 1918 года Голейзовский писал: «В первые годы моей службы на сцене Б[ольшого] Т[еатра] счастье то повертывалось ко мне, то наоборот. Я не слишком обращал внимание на эту неустойчивость моего благополучия и всю энергию направлял на то, чтобы стать совершенным. В последующие годы мое положение танцовщика систематически ухудшалось и я не чувствовал удовлетворения. Я решил, что я просто малокультурен и тогда, сдавши экзамены на аттестат зрелости, я стал посещать всевозможные лекции по искусству и перечитал все, что я смог достать по балету и пр. Все это отняло у меня немного более года времени, и когда я принялся снова работать для Бол[ьшого] Театра, результаты моей работы были не менее плачевны».

С ранних лет тяготея к новаторству и не найдя взаимопонимания с мэтрами академического танца, Голейзовский решился, было, вовсе отказаться от карьеры артиста балета. Он занялся изучением иностранных языков и успешно овладел английским, французским, польским и персидским, поступил в школу живописи М.В. Леблана и скульптурную мастерскую В.М. Попова, посещал драматические и режиссерские курсы, учился играть на скрипке и на рояле, занимался спортом. От этого периода самоопределения и попыток найти себя у К.Я. Голейзовского остались, по меньшей мере, навыки превосходного рисовальщика. С тех пор многие эскизы костюмов к своим балетам и танцевальным номерам он выполнял сам.

Но все же тяга к сцене взяла верх над остальными увлечениями: Голейзовский вернулся в Большой театр, и неожиданно для себя, получив поддержку Александра Горского и Михаила Фокина, увлекся балетмейстерской работой. Собственную карьеру танцовщика он забросил. В уже процитированном письме А.А. Горскому Голейзовский признавался, что «за срок моей творческой балетмейстерской деятельности в продолжение четырех лет я ни разу не встал к станку, и вообще больше не встану, охота отбита своевременно Большим театром».

Впрочем, найти общий язык с артистами, воспитанными на классических постановках и в традиционных рамках балетных училищ, Голейзовскому тоже оказалось непросто. В своем заявлении в правление Большого театра в марте 1919 года по поводу готовящейся постановки балета «Маска Красной Смерти» Голейзовский сетовал: «…Труппа, главным образом женщины, положительно неорганизована. Отказы их от ролей напоминают панику. Я спросил, например, одну из артисток на репетиции, почему она ничего не делает и не старается? Она ответила: “Мне не нравится”. … Если это интриги, то меня не для борьбы с интригами позвали в Большой театр, а для создания художественной вещи».

Выход своим новаторским исканиям и свободу творчества Голейзовский обрел в камерных театрах и в педагогической деятельности. В 1916 году он начал сотрудничать с Никитой Балиевым, который пригласил Голейзовского руководить знаменитым театром «Летучая мышь». Слава о талантливом молодом балетмейстере разлетелась по Москве, и Голейзовского позвали работать в «Интимный театр» Б. Неволина и в «Мамонтовский театр миниатюр».

Особенно успешными для него стали годы НЭПа, когда Голейзовский создавал программы для театров «Палас», «Кривой Джимми», нескольких театров миниатюр, работал в московских и ленинградских мюзик-холлах. До начала 1930-х годов им было поставлено множество балетных миниатюр, среди которых «Соната смерти и движения», «Гирлянды» и «Этюды чистого танца» на музыку А. Н. Скрябина, чье творчество всегда привлекало особое внимание Голейзовского, «Пляска нимф и козлоногих» И. А. Саца, «Арлекинада» и «Пьеро и Коломбина» на музыку С. Шаминад, «Фавн» К. Дебюсси, «Саломея» Р. Штрауса, «Трагедия масок» на музыку Б. Б. Бера, «Город» на музыку М. И. Блантера и многие другие.

Однако любые эксперименты были невозможны без артистов, которые разделяли бы с Голейзовским его эстетическую программу. Собрать единомышленников ему удалось в созданной в том же 1916 году балетной студии, которая с 1918 года получила название «Мастерской балетного искусства», а чуть позже стала Студией при Государственном театральном училище и при Театральном техникуме. Под руководством хореографа студийцы, в число которых входили А. И. Абрамова, Л. М. Банк, Е. М. Ильющенко, О. М. Мартынова, Асаф Мессерер, Л. Л. Оболенский и др., изучали новые формы пластики и раскрепощения тела, искали неожиданные пространственные и декоративные решения, вырабатывали способы выражения в танце сложных психологических состояний и оттенков чувств.

Без конфронтации с представителями академического балета не обошлось, но студия Голейзовского устояла и в 1919 году даже перешла в ведение ТЕО Наркомпроса. Расцвет ее пришелся на первую половину 1920-х годов, когда студия стала называться Московский Камерный балет и заслуженно заняла место одного из передовых и самых интересных мест театральной Москвы.

Атмосферу, которая окружала студию, балетмейстер красноречиво характеризовал в письме начала 1920-х годов к директору Большого театра Е.К. Малиновской: «У меня есть лаборатория - моя студия. Есть много учениц, которые мне не платят деньгами за то, что я ними занимаюсь, а платят добрым расположением. Они верят в мое творчество, исполняют малейшее мое требование. Вокруг меня за последние два месяца собралась большая группа молодежи. Вся студия М.М. Мордкина перешла ко мне, много ушло от Нелидовой, много от Легата, от Шора, от Бека, от Новикова и пр. Одним словом, было около 600 человек».

Описывая это паломничество, Голейзовский нисколько не лукавил. Многие артисты балета, как начинающие, так и уже состоявшиеся, готовы были работать в постановках Голейзовский бесплатно, только ради возможности учиться у него и заниматься новым балетом. «Школа сейчас в таком безобразном состоянии, - писал К.Я. Голейзовский в январе 1926 года в связи с готовящимся диспутом в Большом театре о подготовке молодых кадров, - что выходящие из нее однобокие Гуинплэны годны лишь на “ансамбль”, окаймляющий “фонтаны” и балерину».

По мере того, как основой советского искусства становился социалистический реализм, модернист и вольнодумец Голейзовский терял возможности для независимого творчества. В 1930-е - 1950-е годы он много работал в театрах союзных республик (в Харькове, Минске, Львове, Донецке и других городах), ставил отдельные танцевальные номера в Большом театре, в том числе для Ольги Лепешинской в 1943 году, сотрудничал с Ленинградским хореографическим училищем. А когда найти работу не удавалось, трудился, как вспоминала Майя Плисецкая, «ночным сторожем в гастрономе по соседству с пристанищем».

Еще в 1918 году К.Я. Голейзовский вывел для себя следующую формулу: «”Я не хочу быть в стаде, и я имею эту возможность” - эти слова со школьной скамьи в моем сердце и голове». Верен ей он оставался на протяжении всей своей жизни.

***
В РГАЛИ хранится небольшой личный фонд К.Я. Голейзовского, состоящий всего из двух единиц хранения (ф. 986), а также два его объемных и чрезвычайно содержательных личных дела в фонде Московской конторы Императорских театров и Государственного академического Большого театра. Их дополняют многочисленные связанные с жизнью и творчеством К.Я. Голейзовского дела из других фондов архива, в том числе, фондов В.Э. Мейерхольда, Д.Д. Шостаковича, В.П. Ивинга, Т.Д. Кутасовой, В.П. Бурмейстера, коллекции В.В. Федорова и др.

28/02/2022

К 220-летию со дня рождения Гюго Виктора Мари (1802 – 1885)

Это какая-то стихийная сила, и мне кажется, по его жилам течет не кровь, а терпкий сок дуба.
Г. Флобер

Церемония прощания с умершим длилась десять дней, вплоть до 31 мая, когда почти два миллиона французов проводили своего кумира – Виктора Мари Гюго – в последний путь. Его прах был погребен в Пантеоне, рядом с Вольтером, Жан-Жаком Руссо, Дюма. Такое признание и уважение заслужил поистине настоящий герой нации.
Пожалуй, это один из известнейших людей Франции, повлиявший на формирование общественной мысли в XIX веке и не теряющий актуальности в наши дни. Непростые отношения родителей: отца – атеиста, наполеоновского генерала, и верующей роялистки матери, наложившись на бурные годы войн, − отразились на жизненных принципах и творчестве начинающего писателя. А он таковым чувствовал себя с ранней юности. Всю жизнь Гюго презирал несправедливые законы окружающего его мира, боролся против неравенства. Своим творчеством, участием в политической жизни он старался обогатить и улучшить жизнь простых тружеников. Считал, что общественные проблемы будут решены только тогда, когда человек научится ценить нравственность и мораль, хотя его собственное мятежное бытие далеко не всегда укладывалось в эти строгие рамки. Описывая социальные проблемы и события того времени, Виктор Гюго призывал людей: «Будьте милосердны к несчастным, будьте снисходительны к счастливым. Будьте человеком прежде всего и больше всего. Не бойтесь слишком отяготить себя гуманностью!»
Его произведения, предмет многих споров, по-разному оценивались современниками. Ф.М. Достоевский считал, что «вопреки мнению всех наших знатоков, “Отверженные” стоят выше “Преступления и наказания”». Лев Толстой говорил, что «Гюго – один из тех писателей, которые переживут несколько поколений и будут оценены не одними соотечественниками». А вот Эмиль Золя, сторонник реализма, писал, что «потомство будет беспристрастно, и суждение его строго. И знаете ли, почему оно будет строго? Потому что В. Гюго, как новатор, пошел по ложному пути и внес в литературу только личную фантазию, не попав в широкое течение нашего века, ведущее к точному анализу, к натурализму. Я не верю в потомство В. Гюго; он унесет с собой романтизм, как пурпурный лоскут, из которого скроил себе королевскую мантию».

Немногие знают о Гюго как об иллюстраторе-графике. Его великолепные работы, выполненные чернилами и карандашом, хранятся в государственных галереях, частных коллекциях, оцениваясь по самой высокой школе. Об уровне мастерства художественных зарисовок писателя Делакруа выразился так: «Если бы Гюго стал художником, то затмил бы всех живописцев современности».

РГАЛИ является счастливым обладателем документов, связанных с именем Виктора Гюго. Небольшой фонд № 1323 «Гюго Виктор Мари (1802 – 1885)» состоит из 18 единиц хранения, среди которых фотографические и рукописные материалы. Помимо этого, более пятисот единиц хранения в 181 фонде архива содержат множество переводов его произведений, критических и литературоведческих статей и рисунков к произведениям Гюго. Среди них – документы фондов артиста А.А. Остужева (Ф. № 2016), писательницы В.Д. Комаровой (Ф. № 238), поэтессы А.П. Барыковой (Ф. № 1229), писателя И.И. Горбунова-Посадова (Ф. № 122), поэта И.А. Белоусова (Ф. № 66), редактора-издателя А.А. Александрова (Ф. № 2), переводчика А.К. Виноградова (Ф. № 1303) и др. Ценные материалы также хранятся в фондах Государственного издательства «Художественная литература» (Ф. 613), Главного управления по контролю за репертуаром при Комитете по делам искусств при СНК СССР (Ф. № 656), Государственного издательства «Искусство» (Ф. № 652), Всероссийского Театрального общества (Ф. № 970), Коллекции альбомов деятелей литературы (Ф. № 1336) и др., которые ждут своего исследователя.

Наталия Грянченко, главный специалист РГАЛИ

28/02/2022

День памяти Николая Васильевича Гоголя
(К 170-летию со дня смерти. 1 апреля 1809 – 21 февраля 1852)

«Это истинный мученик высокой мысли,
мученик нашего времени»
С. Аксаков

«Литератор должен служить искусству, которое вносит
в души мира высшую примиряющую истину, а не вражду,
любовь к человеку, а не ожесточение и ненависть»
Н. Гоголь

Через два дня после кончины Николая Васильевича Гоголя, 23 февраля 1852 г., С.Т. Аксаков в некрологе «Письмо к друзьям Гоголя» написал: «Гоголя нет на свете, Гоголь умер… Странные слова, не производящие обыкновенного впечатления. Умереть Гоголю вдруг нельзя: тело его предано земле, но дух вошел в нашу жизнь, особенно в жизнь молодого поколения. Я убедительно прошу всех друзей и почитателей Гоголя обратить особенное внимание на следующие его слова: “Завещаю по смерти моей не спешить ни хвалой, ни осуждением моих произведений в публичных листах и журналах; все будет так же пристрастно, как и при жизни. В сочинениях моих гораздо больше того, что нужно осудить, нежели того, что заслуживает хвалу. Все нападения на них были в основании более или менее справедливы. Передо мной никто не виноват; неблагороден и несправедлив будет тот, кто попрекнет мною кого-либо в каком бы то ни было отношении”».

Однако уже 170 лет не утихают споры о жизни, творчестве, обстоятельствах и причинах кончины этого великого писателя – современника Александра Пушкина, Василия Жуковского, Евгения Баратынского.

Страсть к сочинительству проявилась у Гоголя в детстве и была унаследована от отца – Василия Афанасьевича Гоголь-Яновского, слывшего в своём окружении литератором. Отец, с которым маленький Никоша был неразлучен, в поездках давал ему темы для стихотворных импровизаций. В пять лет Гоголь сам стал записывать свои литературные опыты. Мать писателя, Мария Ивановна, урожденная Косяровская, занималась духовным воспитанием детей. От нее Гоголь научился вере в Бога, хотя и не без примеси суеверия.

Имея от рождения слабое здоровье, Николай Васильевич не раз бывал на грани жизни и смерти, и эти состояния приводили его к сильным душевным и физическим кризисам. Вероятно, есть что-то символическое в том, что великий писатель завершил свой творческий путь так же, как и начал, – мрачным испепелением собственного сочинения. Если в юности, в 1827 г., он сжег весь тираж только напечатанной под псевдонимом «В. Алов» гимназической поэмы «Ганц Кюхельгартен», раскритикованной за наивность и отсутствие композиции, то в ночь с 11 на 12 февраля 1852 г. уничтожил многие свои рукописи, включая частично восстановленный еще в 1848 г. второй том «Мертвых душ». Разочаровавшись в выбранном жизненном пути, незадолго до кончины Гоголь писал: «Критика теперь сама должна оплатить мне за всё, что я потерял через неё. А потерял я многое; ибо бойкость и оживленный огонь, которые были во мне, прежде нежели мне было известно хоть одно правило искусства, уже несколько лет ко мне более не явились».

Николай Васильевич Гоголь написал около 30 прозаических произведений. Работа над многими из них не прекращалась даже после того, когда они были напечатаны. Так, существовало несколько редакций повестей «Тарас Бульба», «Портрет», «Вий», комедии «Ревизор». В июне 1836 г. Гоголь уезжает из России в Германию, и начинается почти 12-тилетний период пребывания писателя за границей: Германия, Швейцария, Франция, Италия, Австрия, Мальта, паломничество в Иерусалим. В 1841 г. за границей Н.В. Гоголь завершает работу над романом «Мертвые души», который сам называл «поэмой». Первый том «Мертвых душ» был, как известно, опубликован, а от второго полностью осталось две главы и фрагменты еще нескольких (из одиннадцати). В РГАЛИ в фонде Н.В. Гоголя (ф. 139) хранится чудом уцелевший фрагмент черновой рукописи второй части поэмы.

Заграничное путешествие писателя в итоге превратилось в многотрудное скитание в поисках самого себя. Уже по приезде в Россию им были опубликованы важнейшие в философском и историческом смысле «Выбранные места из переписки с друзьями». Книга вышла в свет 31 декабря 1846 г., но, вопреки ожиданиям автора, его «прощальная» исповедь, с которой он обратился ко всей России — от царя до мелкого чиновника, была почти всеми осуждена. Смертельно больной Белинский незамедлительно пишет автору письмо, где называет книгу «гнусной», а Гоголя обвиняет в незнании действительности. В РГАЛИ хранится список этой гневной отповеди критика (была запрещена к прочтению не только в дореволюционной России, но также и в советский период, о чем сообщает циркулярное письмо Главного управления по делам печати от 15 июля 1947 г., также находящееся в архиве). Не менее ценным документом является ответное письмо Николая Васильевича, которое он, однако, не отправил, а … разорвал, боясь усугубить съедавшую Белинского болезнь. Подлинник письма, порванный на 48 мельчайших кусков, был передан в наш архив коллекционером Н.Ф. Павловым и отреставрирован уже в советское время. Письмо, начинающееся словами: «Я прочёл с прискорбием статью вашу обо мне...», – и сегодня является удивительным памятником бережного отношения писателя к тому, кто некогда являлся его кумиром.

Николая Васильевича Гоголя похоронили на кладбище Свято-Данилова монастыря, а после его закрытия в 1931 г. останки перенесли на Новодевичье кладбище. В фонде 139 РГАЛИ хранится «Акт о вскрытии могилы Н.В. Гоголя на кладбище бывшего Даниловского монастыря для погребения праха на Ново-Девичьем кладбище в г. Москве» от 31 мая 1931 г.
Сам комплекс документов Н.В. Гоголя – фонд 139 – был передан в архив из Государственного литературного музея в 1941 г., куда он, в свою очередь, попал из Отдела письменных источников Государственного исторического музея в марте 1940 г. Впоследствии, уже в архиве, в 60-е годы ХХ века, фонд Н.В. Гоголя активно пополнился документами из семейного архива Е.В. Быковой, урожденной Гоголь-Яновской, сестры писателя, из Государственного архива Полтавской области, Нежинского районного архива, Центрального государственного архива древних актов и др.
Ныне фонд включает в себя 164 единицы хранения, охватывающие период с 1773 по 1937 гг. Помимо этого, документы, связанные с жизнью и творчеством писателя, имеются также и в других фондах РГАЛИ.

21/02/2022

История РГАЛИ и его документов — в выпусках программы «Историограф» на канале «Культура».

Выпуск №60
1. Русская артиллерия. Царица Северной войны
Как битва под Нарвой в 1700 году стало толчком для развития русской артиллерии? И залогом будущей победы в Северной войне?

2. Смоленские якобинцы
«Канальский цех» и «Смолевичская галера». Как расквартированные в Смоленске офицеры готовили заговор против Павла Первого? И почему их замыслы были обречены на провал?

3. Пропавшая библиотека Некрасова
Как и при каких обстоятельствах пропала уникальная библиотека, принадлежавшая Николаю Некрасову? И почему её до сих пор так и не могут найти?

4. Издательство «Марии Малых».
Судебное разбирательство 1909-ого года по делу частного издательства «Марии Малых». Как получилось, что наследница известной купеческой династии из Иркутска вдруг занялась выпуском запрещенной марксисткой литературы?

5. Голова в лавровом венке
Мраморная голова в лавровом венке, найдена в пруду на территории гомельской усадьбы Румянцевых-Паскевичей. Как реставраторам и историкам удалось установить, что когда-то она принадлежала статуи императора Николая Первого?

1. Русская артиллерия. Царица Северной войныКак битва под Нарвой в 1700 году стало толчком для развития русской артиллерии? И залогом будущей победы в Северн...

20/02/2022

80 лет со дня смерти поэта Арсения Альвинга (17 июня 1885–20 февраля 1942)

Наследие Арсения Альвинга никогда не публиковалось отдельным изданием. Известно о нем не так много.

Впервые стихи Альвинга были опубликованы в газете «Ялтинский курьер» в 1905 году. Через три года санкт-петербургское издательство «Сириус» выпустило полный перевод «Цветов зла» Шарля Бодлера — перевод Альвинга показался духовной цензуре настолько богохульным, что книга была запрещена и почти весь ее тираж был конфискован.
До революции Альвинг часто и подолгу жил за границей. К началу 10-х годов он уже был известен среди молодых московских поэтов: символистов, акмеистов, даже футуристов — не только из-за известности упомянутого перевода, но и благодаря частой публикации стихов и заметок во многих литературных сборниках и журналах («Арион», «Аргонавты», «Вестник Европы», «Путь» и др.).

В 1910 г. вместе с Е.Е. Курловым Альвинг основал в Москве издательство «Жатва», выпустившее до 1916 г. восемь книг одноименного альманаха, ставшего центром посмертного культа Ин. Анненского. В «Жатве» печатали свои произведения В. Брюсов, А. Белый, С. Городецкий, Н. Белоусов, А.И. Куприн и другие. В 1922—1924 гг. существовал литературный кружок «Кифара», во главе с Альвингом, также посвященный Анненскому.

В 24 году Альвинг вновь напомнил о себе как о блестящем переводчике книгой «Избранные стихотворения» Рене Сюлли-Прюдома. В 1928 году публикуется повесть «Наденька Артенева», связанная с юностью матери — участницы народовольческого движения — и собственными детскими впечатлениями. В 31-ом выходит брошюра Альвинга «Введение в стиховедение», но дальнейшая его жизнь проходит под знаком арестов, лагерей и ссылок, между которыми он ненадолго появлялся в родном городе, встречаясь со старыми друзьями, ряды которых в то время быстро редели.

Альвинг в БАМлаге
Литературным памятником Альвингу тех лет может служить составленный им сборник стихов и песен «лагкоров» (лагерных корреспондентов) первого БАМа — «Путеармейцы», изданный в 1935 году в одной из «столиц» сталинского ГУЛАГА — городе Свободном на реке Зее. Сборник этот стал доступен только в начале 90-х годов, обнаружившись в спецхране.

Интересную историю его открытия можно найти в статье «Как поэты строили БАМ» Леонида Шинкарева:
«Отметка на обороте титульного листа — "Не подлежит распространению за пределами лагеря" — обрекала сборник на пожизненное заключение.

Анну Павловну Сотскову, вдову начальника БАМлага Н.А. Френкеля, удалось найти весной 1975 года на Юго-Западе Москвы. Очевидец событий, она могла нарушить наконец немоту архивных бумаг, тогда скопившихся у меня о стройке, но воспоминания ей давались с трудом. Вдруг что-то осенило, попросила снять со шкафа дерматиновый чемодан. Под вещами оказались пачка лагерных газет "Строитель БАМа" и книга "Путеармейцы". В выходных данных: "Сборник составил и отредактировал Арсений Альвинг".
- Альвинг... - напряглась Анна Павловна. - Нет, врать не буду, не помню. Их в бараках было, знаете, сколько...
Да, это тот самый Альвинг (Арсений Смирнов), "последний поэт Серебряного века". Потомственный дворянин, житель Арбата, ученик Иннокентия Анненского, встречавшийся в Париже с Пикассо и Матиссом, редактор журнала "Жатва", где печатались Бальмонт, Куприн, Ахматова».

Поэт Глеб Анфилов, заключенный БАМлага из этапа 1935 года, писал: «На днях захожу в бараке в соседнюю комнату. Над одной кроватью на полочке много книг. В т.ч. по стиховедению. Кто у вас интересуется поэзией? О, эту койку занимает настоящий поэт. Дня через два познакомились — он ведет кружок настоящих поэтов и редактирует стихи, написанные для лагерной печати. Сам по себе жалок, и нищ, и слеп, и наг. Старик. Своих вещей не показал, должно быть, стыдится..." В письмах Анфилова нет имени "настоящего поэта", но вариантов немного.

Этот самый Альвинг в соавторстве с Евгением Геркеном будет печатать в заключении такие «вынужденные стихи»: «На берегах далекой Зеи, / Средь рыжих сопок ДВК, / Во имя трудовой идеи, / Высокой волей пламенея, / Взметнулась первая кирка. / И пионеры первой кладки, / Раскинув серые палатки, / Впервые появились тут, / Чтоб делом перековки новой, / Величественной и суровой, / Осуществить полезный труд...»

Такое стихосложение было «способом выживания», хотя тянуть такой груз хватало сил не каждому: поэт Сергей Кремков, так же автор «Путеармейцев» в августе 1935 года, когда типография БАМлага допечатывала тираж, застрелился.

Последние годы
Альвинг вернулся в Москву после освобождения в 1940 году. По возвращении руководил поэтической студией в Доме пионеров Ленинградского района. Учениками поэта считали себя Генрих Сапгир, Лев Кропивницкий. «Иные из дореволюционной русской интеллигенции не были уничтожены, выжили в тени, затерялись в огромных массах. Еще в детстве мне посчастливилось познакомиться с одним из таких людей, поэтом Арсением Альвингом. Он сам меня нашел в школьной библиотеке. Я лишь недавно узнал, что Альвинг не фамилия, а псевдоним, фамилия Арсения Алексеевича была Смирнов. Но выглядел он все равно Альвингом: всегда в темном костюме с бабочкой, надушенный, какими-то старыми духами от него пахло, каким-то забытым благородством давно ушедшей жизни. Он действительно выглядел дворянином среди всех этих Шариковых», — вспоминает Сапгир.

Последние стихотворения Арсений Альвинг писал октябре-ноябре сорок первого года. С подорванным в заключении здоровьем, больной туберкулезом поэт почти еженощно выходил на крышу как дежурный МПВО.

«Бессонные ночи под вой сирен, грохот зениток и взрывы бомб; предчувствие совсем близкой кончины — все это породило последние стихи Арсения Альвинга, отчетливо сложившиеся в единый цикл.
Три стихотворения озаглавлены одинаково — “Бессонница”. Это слово звучит и в подзаголовках еще четырех стихотворений (XVI, XVII, XX и XXI “бессонницы”)», — рассказывает о найденных в домашнем архиве последних стихах Альвинга М.Б. Горнунг, сын поэта Б.В.Горнунга.
Горнунг о кончине старшего друга-поэта вспоминает так: «Эксцентричный Альвинг, кого только не встречавший на своем пути, даже артиста Льва Савицкого, что справил в 1921 г. свадьбу с моряком, — побывал и в тюрьме, и в ссылке, и в лагере, где вел занятия по стиховедению и поэтике. А умирал он зимой 1942 в Москве, — "страшный, в отеках, с трясущимися руками", и был похоронен в женином пальто».

В РГАЛИ фонд Арсения Альвинга передан из Государственного Литературного Музея в 1941 году. Литературный Музей приобрел документы по заявлению поэта в 1933.

Особую ценность представляют четыре рукописных сборника, большая часть которых никогда не публиковалась: «Цветы на проволоке» (посвящен памяти матери), «Осенние соблазны», «У последней межи» (посвящается Льву Горнунгу), «За тридцать лет» 1907–1937 гг. Машинопись поэмы «Седой орел», посвященной М. Горькому, 1923 года.
Остальную часть фонда почти полностью составляет переписка и письма к Альвингу: В.И. Анненского, сына И.Ф. Анненского, Ю.К. Балтрушайтиса, В.Я. Брюсова, Андрея Белого, Н.В. Крандиевской и т.д.
Сам Альвинг в своем заявлении на передачу фонда в ГЛМ писал: «Все материалы архива (99%) относятся к периоду бытности моей ответственным редактором и представителем редколлегии изд-ва “Жатва”, т.е. к 1911–1916 (срок существования издательства)».

Все документы Арсения Альвинга ждут своих исследователей.
Всего в фонде содержится 58 единиц хранения за 1907–1939 годы.

16/02/2022

История РГАЛИ и его документов — в выпусках программы «Историограф» на канале «Культура»

Выпуск №59
1. Генералиссимус вся Руси.
Почему Петр Первый лично сбрил первому русскому генералиссимусу, боярину Алексею Шеину, бороду? Что это было - особая честь? Или расплата за прошлые прегрешения Шеина перед царём

2. Свирский рубеж.
Кто защищал Свирский рубеж в годы Великой Отечественный войны? И почему, вопреки планам Гитлера, второе кольцо блокады Ленинграда так и не смогли замкнуть?

3. От Казака Луганского до Владимира Даля.
Гонения со стороны цензуры и блестящая карьера чиновника, отмеченного многими наградами. Как это всё сочеталось в жизни составителя «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля?

4. Альбом жены поэта.
Как вторая жена поэта Владислава Ходасевича, Анна Ивановна Ходасевич-Чулкова, сохранила для потомков уникальный семейный альбом? Кем была эта удивительная женщина?

5. Женщины «Челюскина»
Как на борту затонувшего парохода «Челюскин» оказалась женщина? Что заставило их отправиться в столь опасную экспедицию?

1. Генералиссимус вся Руси.Почему Петр Первый лично сбрил первому русскому генералиссимусу, боярину Алексею Шеину, бороду? Что это было - особая честь? Или р...

16/02/2022

Отчетное собрание в РГАЛИ с итогами работы коллектива архива
в 2021 г.

14 февраля состоялось ежегодное собрание коллектива РГАЛИ, где были подведены итоги работы за истекший 2021 г. На собрании присутствовали заместитель руководителя Федерального архивного агентства А.В. Юрасов, заместитель начальника Управления комплектования, обеспечения сохранности, учета и использования – начальник отдела обеспечения сохранности и учета Г.А. Хабибулина и куратор архива, заместитель начальника отдела организационной работы и мониторинга Росархива А.М. Куликов.

Собрание открыла директор О.А. Шашкова, которая представила отчет-презентацию о работе коллектива в 2021 г. В отчете были затронуты важнейшие вопросы развития архива: создание оптимальных условий для государственного хранения уникального документального комплекса по истории отечественной культуры России, проблемы описания документальных комплексов, ранее поступивших в архив, использования документов.

В прениях выступили: Н.Н. Ефимова – заместитель директора – главный хранитель с сообщением «Обеспечение сохранности и учета документов в связи с результатами комплексной проверки работы РГАЛИ», И.Ю. Зеленина – начальник Центра комплектования, которая рассказала о прошедшей паспортизации организаций и учреждений Списка источников комплектования РГАЛИ и проблемах работы с учреждениями-фондообразователями, К.В. Яковлева – начальник Отдела информации и использования документов, остановилась на основных вопросах организации работы по использованию документов, Н.А. Илюшин – и.о. заведующего архивохранилищем государственных учреждений Центра хранения и государственного учета документов, доложивший о промежуточных результатах работы с делами и документами, пострадавшими в результате ЧС 2019 г., и перспективах ее завершения, Е.А. Туманова – ведущий специалист Центра хранения и государственного учета документов, которая подняла вопросы учета и обеспечения сохранности мемориального фонда РГАЛИ.

Г.А. Хабибулина остановилась на итогах комплексной проверки РГАЛИ, прошедшей в октябре-ноябре 2021 г. в связи с необходимостью совершенствования работы архива в области обеспечения сохранности и противопожарной безопасности.

А.В. Юрасов в своем выступлении осветил основные результаты работы Федерального архивного агентства в 2021 г., в том числе в сфере регулирования нормативно-правовой базы, работы с электронными документами. Также он отметил успехи коллектива по различным направлениям деятельности и остановился на задачах в предстоящем году.